Климатические деньги после Антальи: кто может проверить наш ценник
Кубатбек Рахимов, PhD in Economics, доцент, руководитель образовательной программы «Международная политика» Высшей школы дипломатии и права Социо-гуманитарного института КРСУ, исполнительный директор Центра стратегических решений «Аппликата», сопредседатель Кыргызско-Казахстанского делового совета.
12 ноября в Анталье закончился саммит лидеров COP31. Переговоры продлятся до 20 ноября, но главные заявления уже прозвучали. По ним хорошо видно, с чем каждая страна Центральной Азии приехала за климатическими деньгами.
Председатель кабмина Адылбек Касымалиев в национальном заявлении попросил упростить горным странам доступ к климатическому финансированию. Он предложил создать Глобальный центр устойчивости горных регионов и напомнил о траст-фонде для Иссык-Куля с первым взносом Кыргызстана в $10 млн. Минсельхоз предложил международную программу «Органические территории горных стран» на 2027–2032 годы. Министр природных ресурсов Акыл Токтобаев на встрече министров региона рассказал об инвестиционных возможностях по нашему новому климатическому плану, ОНУВ 3.0: чистая энергия, сельское хозяйство, леса и пастбища, раннее оповещение, биоразнообразие. Названий проектов и сумм в сообщениях об этой встрече нет.
Реальные деньги тоже были. Кыргызстан вошел в первую пятерку стран программы ARISE Климатических инвестиционных фондов и получит $30 млн льготного финансирования на устойчивость водного и сельского хозяйства. В Анталье официально запустили региональную программу CLiCA для Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана стоимостью $296 млн. Грант Зеленого климатического фонда в ней составляет $134 млн, примерно столько же приходится на кредиты. Работы начнутся в 2027 году.
Соседи привезли другое.
- Казахстан представил национальную Климатическую инвестиционную платформу, созданную вместе с Зеленым климатическим фондом. Ее задача — собрать портфель проектов, готовых к финансированию.
- Президенту Узбекистана в день открытия конференции представили 133 проекта по воде, прогнозу паводков и засух на $3.3 млрд. Он поручил составить помесячный план на 2027 год. С трибуны Шавкат Мирзиеев предложил региональную модель климатической интеграции с общими данными о рисках и новыми инструментами финансирования.
- Таджикистан еще до саммита назвал цену своего ОНУВ 3.0: 166 мероприятий на $20–22.5 млрд.
Портфель есть и у нас. В июне кабмин утвердил Климатическую инвестиционную программу на 2026–2030 годы: 26 приоритетных проектов, портфель больше $465 млн. В сентябре на обсуждение вынесли проект Национального плана адаптации до 2035 года: 676 мероприятий на 74.5 млрд сомов, это около $850 млн. Беда в другом. Эти цифры не сходятся с главной.
Кыргызстан представил ОНУВ 3.0 осенью 2025 года. Потребность в деньгах на сокращение выбросов и адаптацию на 2026–2035 годы оценена в нем в $23 млрд. Это больше таджикской оценки и примерно в 1.3 раза больше всего нашего ВВП за 2024 год. Около $13.7 млрд уже учтены: бюджет, частный сектор, доноры, государственные инвестиционные проекты. Недостающие $9.3 млрд предстоит найти. Даже если сложить опубликованные программы с ценой, выйдет около $1.3 млрд. Как из них и остальных мер складываются $23 млрд, со стороны не видно.
Есть деталь, которая меня насторожила еще год назад. 19 сентября 2025 года, когда документ одобряли, Министерство природных ресурсов называло потребность в $12–15 млрд. В тексте, поданном в ООН и датированном 30 сентября, стоит уже $23 млрд. Объяснения этой разницы я в открытых источниках так и не нашел.
Поэтому сама сумма меня беспокоит меньше, чем другой вопрос: кто может эти цифры проверить.
Сначала о том, что стоит за обязательствами. Казахстан и Таджикистан считают сокращение выбросов от 1990 года, когда советская промышленность работала на полную мощность. Узбекистан считает выбросы на единицу ВВП. Мы считаем от собственного прогноза. По нему наши нетто-выбросы должны вырасти с 9.1 млн тонн в 2023 году до 24 млн тонн в 2035-м. Обещанное сокращение на 16% от этой цифры означает, что к 2035 году выбросы могут вырасти в 2.2 раза против нынешних.
Я не считаю это хитростью. Мы действительно сократили нетто-выбросы вдвое по сравнению с 1990 годом и имеем право на развитие. Об этом не раз говорили и наши официальные лица. С этой логикой я согласен. Но тогда документ должен служить нашей переговорной позиции, а его цифры должны выдерживать проверку.
Теперь о том, кто может их проверить. Перечень мер опубликован. А расчет стоимости каждой меры сам ОНУВ относит к детальному плану реализации, который подготовлен как внутренний документ. В прошлом цикле проект такого плана с ценой каждой меры выносили на общественное обсуждение, в этом — нет. Национальные эксперты участвовали в консультациях, Академия наук входила в рабочую группу. Отдельные куски сметы публикуют, а общей сводки нет. Поэтому проверить, из чего сложились $23 млрд, сегодня не может ни независимый экономист, ни университет, ни аналитический центр.
История повторяется прямо сейчас. На этой неделе на общественное обсуждение вынесли проект постановления о пересмотре плана достижения углеродной нейтральности к 2050 году. Общей стоимости в нем нет. Сказано только, что дополнительных средств из республиканского бюджета не потребуется, а меры будут финансировать из бюджетов ведомств и внебюджетных источников. Это еще один план, цену которого со стороны не посчитать.
Почему это важно, видно по опыту прошлого цикла. 92% достигнутых сокращений дали меры, запланированные за счет внутренних ресурсов. На меры, рассчитанные на международную поддержку, пришлось 8%. За 2017–2024 годы страна привлекла около $1.3 млрд международной климатической поддержки, гранты из них составили примерно 42%. Итоги Антальи этот масштаб не меняют. Даже вместе с нашей частью CLiCA новые деньги измеряются в лучшем случае сотнями миллионов, а разрыв в $9.3 млрд нужно закрыть за десять лет.
Еще одна деталь меня удивила. Камбар-Атинская ГЭС-1, наш крупнейший проект, записана в ОНУВ с нулевым вкладом в сокращение выбросов и к 2030-му, и к 2035 году: ее ввод в таблице мер стоит на 2040-й. Проект, вокруг которого строится вся энергетическая политика, ничего не добавляет к цифрам, по которым нас будут оценивать в этом цикле.
Поэтому климатическим финансированием, на мой взгляд, нужно заниматься постоянно, а не раз в год к очередному саммиту. Доводов у меня три.
Кто владеет цифрами, тот владеет переговорами. Базовый прогноз и смета определяют, сколько мы можем просить и в чем нас могут упрекнуть. Если их нельзя проверить внутри страны, нас будет легко оспорить снаружи. Вопрос о том, почему $12–15 млрд за одиннадцать дней превратились в $23 млрд, рано или поздно зададут и доноры.
Регион начинает собираться в общую конструкцию. Узбекистан предлагает модель климатической интеграции, Казахстан строит свою инвестиционную платформу. Ледники Памира и Тянь-Шаня составляют одну систему, а фонды распределяют деньги по заявкам стран. Если у нас не будет проверяемой сметы и своей экспертной позиции, в общую конструкцию мы войдем только с просьбами.
И наконец, самые выгодные инструменты не рождаются в одном ведомстве. В июле президент подписал закон «О климатической деятельности». Большинство его норм вступит в силу с 1 января 2027 года, и среди них национальная система обращения углеродных единиц. Обмен долга на зеленые проекты у нас уже был: так поступили Германия и Турция. В сентябре в Стамбуле Кыргызстан снова предлагал такие обмены. В 2025 году я писал записку о механизме «долг в обмен на климат» в сотрудничестве с Россией. Следующий шаг — гасить часть платежей не деньгами в зеленые проекты, а углеродными единицами по статье 6 Парижского соглашения. Эта логика может работать и с Китаем, нашим крупнейшим кредитором. Первый шаг уже сделан. В июне Всемирный банк одобрил проект iFIRST на $35–50 млн, первую для страны углеродную сделку по Парижскому соглашению. Закон дает для таких сделок реестр. Но такие схемы требуют совместной работы Минфина, МИДа, экологов, экономистов и юристов. Чиновник в одиночку такую сделку не соберет.
Что можно сделать уже сейчас, я вижу в четырех шагах.
- Опубликовать расчет стоимости мер ОНУВ и плана углеродной нейтральности, как это делали в прошлом цикле.
- Создать при Центре климатического финансирования, который уже работает при кабинете министров, независимый экспертный совет с участием Национальной академии наук, университетов и аналитических центров.
- Климатическая инвестиционная программа уже обещает национальную систему мониторинга и отчетности по климатическим инвестициям. Ее отчеты стоит сделать открытыми: раз в год показывать, сколько мы запросили и сколько реально получили, начиная с ARISE и CLiCA.
- И перед следующим климатическим саммитом собрать экспертов пяти стран Центральной Азии, чтобы регион приехал с согласованной позицией хотя бы по ледникам и воде. Узбекское предложение дает для этого готовую рамку.
До вступления климатического закона в силу осталось полтора месяца. Следующий ОНУВ нужно представить в 2030 году. Если и тогда смету нельзя будет проверить внутри страны, нам снова придется защищать в переговорах цифры, за которые мы сами не можем поручиться.
