В Центральной Азии усиливается борьба с теневой экономикой и «серыми» схемами: государства ужесточают налоговое законодательство, а налоговые органы наращивают проверки. С начала 2026 года в Кыргызстане и Казахстане вступили в силу новые правила для предпринимателей, касающиеся использования в бизнесе платежных инструментов, оформленных на физлиц для личных расчетов. Разбираемся, как это работает в КР и с какими трудностями столкнулись предприниматели РК.

Ситуация в Кыргызстане

В КР широко распространена практика, когда предприниматели используют платежные инструменты, открытые для личного пользования, в коммерческой деятельности. Независимо от мотивов, такая практика приводит к недополучению налогов государством.

С 1 января 2026 года в Кыргызстане введен прямой запрет на использование в предпринимательской деятельности платежных инструментов, оформленных на физическое лицо для личных расчетов. Речь идет о POS-терминалах, QR-кодах и электронных кошельках, применяемых для приема оплаты за товары и услуги вне рамок официального бизнес-обслуживания.

За первое выявленное нарушение предусмотрена мера профилактического характера — официальное предупреждение. В случае повторных нарушений наступает финансовая ответственность.

Для физических лиц штраф составляет 50 расчетных показателей (5 тысяч сомов), при последующих нарушениях — 130 расчетных показателей (13 тысяч сомов). Для юридических лиц санкции значительно выше: 280 расчетных показателей (28 тысяч сомов) за повторное выявление и до 650 расчетных показателей (65 тысяч сомов) при систематических нарушениях.

Подобная ответственность вводится и для банков. За непредоставление или несвоевременную передачу информации налоговым органам кредитные организации могут быть оштрафованы на 650 расчетных показателей (65 тысяч сомов).

В связи с чем малый бизнес вынужден адаптироваться к нововведениям. В последние дни в редакцию поступают обращения от предпринимателей, которым пришлось менять привычную схему приема платежей. Мелкий торговец одеждой на крупном столичном рынке — рассказал Economist.kg, что еще в прошлом году без проблем принимал оплату через личный QR-код.

«Покупателям было удобно, мне тоже. Никто не спрашивал, чей QR, — говорит он. — Но с нового года в банке прямо сказали: если работаешь как ИП, используй его QR, иначе будут вопросы».

По словам предпринимателя, переход оказался не таким простым, как казалось на первый взгляд. Нужно переоформлять договор с банком, подключать новый платежный инструмент и быть готовым к налоговому учету.

«Я не против платить налоги, — объясняет он, — но раньше это был просто заработок, а теперь любое движение по счету — сразу риск. Оставаться на личном QR страшно: все говорят про штрафы и проверки».

С похожей ситуацией столкнулась и женщина, продающая выпечку возле православного храма на проспекте Жибек-Жолу в Бишкеке. Она рассказала, что сын предупредил ее о возможных проблемах с законом, если она продолжит получать оплату на свой личный банковский счет.

«Раньше никто не обращал внимания, а теперь говорят: либо оформляй ИП и отдельный QR, либо не принимай безнал», — говорит она.

В результате часть покупателей, привыкших платить телефоном, стала уходить, а сама предпринимательница вынуждена разбираться в новых правилах, опасаясь возможных санкций.

Дополнительным фактором, влияющим на операции физлиц в Кыргызстане, остаются лимиты на транзакции, которые устанавливают коммерческие банки. Например, по некоторым Gold-картам лимит на безналичные операции составляет 225 тысяч сомов в сутки. По отдельным счетам в коммерческих банках доступны переводы до 100 тысяч сомов в сутки, а оплата через POS-терминалы — до 500 тысяч сомов в сутки.

Как в КР выявляют предпринимателей, которые нарушают запрет на использование «личных» платежных инструментов?

В Управлении информационной политики ГНС пояснили, что в ходе проведения контрольных мероприятий органы Налоговой службы выявляют факты приема денежных средств за товары, работы или услуги с использованием инструментов безналичной оплаты, в том числе банковских счетов и электронных кошельков, оформленных на физических лиц либо на третьих лиц, не являющихся субъектами предпринимательской деятельности.

В ведомстве также отметили: использование личных банковских счетов или электронных кошельков физических лиц, а также счетов и кошельков третьих лиц при приеме платежей за товары, работы или услуги является нарушением требований статьи 27 Закона КР «О защите прав потребителей». За указанные нарушения предусмотрена ответственность в соответствии с Кодексом КР о правонарушениях (статьи 317¹, 317²).

В то же время в ГНС уточнили, что на сегодняшний день критерии определения нарушений по сумме или количеству платежей нормативно не установлены.

Контекст Казахстана

В Казахстане также распространена практика использования «личных» платежных инструментов в бизнесе. Как и в Кыргызстане, власти внедрили меры для сокращения таких схем. В частности, в стране усилен контроль мобильных переводов.

Ключевой принцип контроля — систематичность поступлений. До недавнего времени власти учитывали только частоту переводов и количество отправителей: подозрения возникали, если на личный счет, не предназначенный для бизнеса, в течение трех месяцев подряд поступали деньги от 100 и более разных людей, независимо от общей суммы.

С 1 января 2026 года подход изменился — к прежним условиям добавили финансовый порог. Теперь для начала проверки должны одновременно выполняться три критерия: переводы от 100 и более отправителей, их регулярность на протяжении трех месяцев подряд и совокупная сумма поступлений, превышающая 12-кратный размер минимальной заработной платы, то есть 1 млн 20 тысяч тенге. Если хотя бы одно из условий не выполняется, механизм контроля не применяется.

При совпадении всех критериев банки передают информацию в налоговые органы, после чего проводится камеральный контроль без выезда к налогоплательщику.

В случае выявления расхождений гражданину направляется уведомление, на которое дается 30 рабочих дней для ответа. Далее возможны два сценария: либо налогоплательщик соглашается с выводами и подает отчетность с уплатой налогов за соответствующий период, либо предоставляет пояснения, подтверждающие, что полученные переводы не являются доходом — например, это возврат долгов, семейные переводы или разовые некоммерческие сборы.

Налоговая проверка возможна, если уведомление не исполнено в срок или у налоговых органов возникают сомнения в достоверности представленных пояснений.

На практике же граждане Казахстана все чаще рассказывают о блокировке личных банковских счетов в связи с большим количеством переводов, сумма которых выходит за рамки установленных лимитов. Эмоции пользователей направлены на коммерческие банки, которые, в свою очередь, проводят информационную работу с клиентами, поясняя особенности работы новых законов.

Может ли в Кыргызстане повториться история Казахстана?

В Кыргызстане пока нет публично закрепленных количественных критериев анализа банковских переводов физических лиц. Однако логика развития регулирования указывает на возможность их появления в среднесрочной перспективе. Региональная практика демонстрирует общий вектор: борьба с теневой экономикой все активнее смещается в сторону цифрового финансового контроля, включая анализ банковских данных. В КР этот процесс уже запущен — расширяется обмен информацией между банками и налоговыми органами, растет уровень цифровизации фискального администрирования. Координацию обеспечивают Национальный банк и ГНС, что постепенно сближает модель регулирования Кыргызстана с практиками соседних стран, включая Казахстан.

Фискальная мотивация для ужесточения контроля в Кыргызстане объективно выше, чем в ряде сопоставимых экономик. Высокая доля самозанятых и микропредприятий, массовое использование личных банковских карт и QR-инструментов для приема оплаты, а также ограниченная налоговая база создают дополнительные стимулы для усиления контроля.

При этом технических барьеров для введения аналитических критериев фактически не существует: банки уже обладают данными о количестве отправителей, регулярности поступлений и суммах переводов, а передача информации в рамках финмониторинга является отлаженной процедурой.

Следовательно, вопрос возможного появления пороговых критериев — аналогичных казахстанским — носит не технологический, а преимущественно политико-административный характер.