Курсы валют НБКР
Курсы валют→


Цена исторической памяти: как трагедии прошлого влияют на экономику

Цена исторической памяти: как трагедии прошлого влияют на экономику
Photo by Ángel Nava / Unsplash

Исторические катастрофы влияют не только на общественную память и национальную идентичность, но и на потребительские предпочтения, финансовое поведение и экономическую политику государства. Один из механизмов психологи называют избранной травмой. Можно ли считать ее экономическим ресурсом?

Между трагедией, пережитой несколько поколений назад, и сегодняшними экономическими решениями связь кажется неочевидной. Тем не менее исследования показывают: память о войнах, репрессиях, финансовых катастрофах и национальных унижениях влияет на то, какие товары покупают люди, каким финансовым институтам доверяют и какие решения государства поддерживают.

Покупатели могут отказаться от продукции определенной страны не из-за качества или цены, а из-за исторических обид. Общество может поддерживать жесткую финансовую политику, потому что связывает стабильность со стремлением не допустить повторения катастрофы прошлого.

Такие решения не всегда выгодны здесь и сейчас, однако их можно объяснить коллективной идентичностью и исторической памятью.

Для описания одного из механизмов формирования такой памяти в психологии и конфликтологии существует понятие «избранная травма». Если перенести его в экономику, возникает вопрос: может ли историческая память менять распределение денег, потребительский спрос и приоритеты общества?

Избранная травма: когда прошлое становится частью идентичности

Понятие «избранная травма» ввел и развил кипрско-американский психиатр и психоаналитик Вамик Волкан. В статье Transgenerational Transmissions and Chosen Traumas: An Aspect of Large-Group Identity он описал избранную травму как коллективное представление о масштабном потрясении, которое предки группы пережили по вине внешнего противника.

Историческая память передается от поколения к поколению.

Люди, не пережившие исходную катастрофу, воспринимают ее как часть своей истории и связывают с ней представления о справедливости, безопасности и отношениях с другими группами. Особенно остро травма может ощущаться в периоды политической нестабильности, общественных конфликтов или угрозы коллективной идентичности.

Как историческая память попадает в экономику

Экономическая наука пока не использует избранную травму как самостоятельную общепринятую категорию. Зато исследователи изучают близкие явления: коллективную память, исторические обиды, экономический национализм, неприязнь к иностранным товарам и долгосрочные последствия финансовых потрясений.

Одну из моделей предложили Джилл Кляйн, Ричард Эттенсон и Марлен Моррис в работе The Animosity Model of Foreign Product Purchase (Journal of Marketing, 1998). Авторы изучали отношение китайских потребителей к японским товарам. Исследование показало, что неприязнь к стране происхождения снижает вероятность покупки независимо от оценки качества товара.

Покупатель может считать продукт хорошим и все равно отказаться от него из-за отношения к государству, с которым тот связан.

Для экономической теории это существенно: выбор потребителя определяют не только свойства и стоимость товара, но и символические значения, национальная идентичность и исторические отношения между странами.

Эту логику можно условно записать как функцию полезности:

U = f ( P , Q , I , H )

где P — цена, Q — качество, I — групповая идентичность, H — значимость исторической памяти.

Три случая, когда история повлияла на экономические решения

Греция: память о войне и продажи немецких автомобилей

Экономисты Василики Фуки и Ханс-Йоахим Вот опубликовали работу Collective Remembrance and Private Choice: German–Greek Conflict and Behavior in Times of Crisis. Они изучили, как долговой кризис Греции и политическое противостояние с Германией повлияли на поведение потребителей. Во время конфликта между правительствами продажи немецких автомобилей в Греции снижались.

Сильнее всего падение было в районах, где во время оккупации 1941–1944 годов немецкие войска устраивали массовые расправы и уничтожали населенные пункты.

Современные политические разногласия, по сути, пробудили память о Второй мировой войне, и это отразилось на решениях покупателей.

Нацистские оккупанты в Греции.
Германия: гиперинфляция как аргумент в экономической политике

Германия пережила гиперинфляцию 1923 года, которая стала важной частью немецкой экономической памяти и представлений о необходимости ценовой стабильности.

В 2025 году Дэвид Баркхаузен опубликовал в Journal of Common Market Studies работу Trauma as a Tool: Hyperinflation Narratives in German Fiscal Policy Debates on European Monetary Integration. Он проанализировал выступления депутатов Бундестага за 1949–2022 годы и выяснил, как политики ссылались на гиперинфляцию, обосновывая финансовую дисциплину и ограничение бюджетных расходов.

Такие аргументы чаще всего звучали у представителей консервативных сил. Риторика усиливалась во время обсуждения создания европейского валютного союза и долгового кризиса еврозоны. Здесь память выступала политическим инструментом.
Женщина в платье из обесценившихся купюр.
США: крах банка и финансовые привычки следующих поколений

Вэллор Арти, Гэри Ричардсон и Марк Ван Орден опубликовали работу Traumatic Financial Experiences and Persistent Changes in Financial Behavior: Evidence from the Freedman’s Savings Bank. Они изучили последствия краха Freedman’s Savings Bank, созданного после отмены рабства и обслуживавшего преимущественно афроамериканское население.

Банк обанкротился в 1874 году, и для его вкладчиков это было тяжелым финансовым ударом. Исследователи обнаружили, что в пострадавших округах устойчиво вырос спрос на страхование жизни, которое служило одним из доступных альтернативных способов накопления. Эффект сохранялся много десятилетий. Анализ миграции показал, что значение имело не только место проживания: финансовые предпочтения передавались и между поколениями.
Бюро Вольных Людей — Организация, помогавшая бывшим рабам Америки.

Финансовая катастрофа прошлого, судя по всему, изменила отношение людей к хранению денег на десятилетия вперед.

Эти три примера посвящены разным явлениям: исторической памяти, национальной неприязни и последствиям финансового потрясения. Не все они относятся к избранной травме в строгом понимании Волкана, но вместе показывают, что события прошлого оказывают ощутимое влияние на экономическое поведение.

Пять механизмов экономического воздействия исторической травмы

Исходя из рассмотренных исследований, можно выделить несколько каналов, по которым коллективная память влияет на экономику.

  1. Потребительская мобилизация. Исторические обиды влияют на выбор товаров и брендов, провоцируют бойкоты продукции определенных стран и повышают спрос на отечественные товары. Покупка оказывается не только экономическим, но и символическим действием.
  2. Бюджетная мобилизация. Память о войнах, оккупации и экономических катастрофах усиливает общественную поддержку расходов на оборону, стратегические резервы, продовольственную и энергетическую безопасность.
  3. Институциональная мобилизация. Опыт финансовых кризисов формирует запрос на банковские гарантии, регулирование финансового сектора и стабильную денежно-кредитную политику.
  4. Мобилизация капитала. Общая память может побуждать людей жертвовать и инвестировать в восстановление территорий, поддержку соотечественников и развитие национальной инфраструктуры.
  5. Коммерциализация памяти. Исторические трагедии и события становятся основой для бизнеса: мемориального туризма, музейных проектов, кино, издательского дела и сопутствующих услуг.

Историческая память — капитал или издержка?

Называть избранную травму экономическим капиталом в строгом смысле пока преждевременно. Точнее говорить о ресурсе коллективной мобилизации, который при определенных условиях меняет экономическое поведение людей и распределение общественных ресурсов. Историческая память может объединять общество вокруг общих целей и формировать готовность нести личные издержки ради общего результата. Но тот же механизм можно использовать, чтобы оправдать экономически неэффективные решения или ограничить конкуренцию.

Остается вопрос, кто управляет коллективной памятью и в чьих интересах ее используют. Государство может ссылаться на историю, обосновывая экономическую политику, бизнес — продвигая национальные товары, политические силы — добиваясь общественной поддержки.

Экономические решения принимают не только рациональные потребители и инвесторы, взвешивающие цену, качество и доходность. На них влияют социальная идентичность, исторический опыт и представления о справедливости. Поэтому изучение коллективной памяти может дополнить экономическую теорию и объяснить решения, которые не удается понять через цену, доход и материальную выгоду.


Следите за главными экономическими новостями Кыргызстана — подписывайтесь на каналы Economist.kg в Telegram и WhatsApp. Мы также есть в Facebook, Instagram, Threads и Х. Присоединяйтесь — и всегда будьте в курсе самого важного!

Еще статьи из категории

Еще статьи из категории