Тема финансирования судебной системы и доходов судей традиционно вызывает бурные дискуссии в обществе. Многие считают, что любые разговоры о повышении окладов судьям — это разговор о дополнительных растратах бюджета. Однако в международной практике и экономическом анализе подход кардинально иной: материальная обеспеченность судьи — это не «бонус» за работу, а базовая антикоррупционная гарантия и фундаментальное условие защиты права собственности.

Недавно в Бишкеке прошла Международная научно-практическая конференция с участием судей Кыргызстана и России, на которой судьи обсудили ряд важных вопросов, связанных с независимостью судебной ветви власти. Мы пригласили к беседе участника конференции и автора доклада на тему «Финансирование судебной системы и социальные гарантии судей как важнейшие условия высокого статуса судебной власти».

О том, как устроена бюджетная защита судебной власти в Кыргызстане, с какими скрытыми дисбалансами сталкиваются суды при колоссальном росте нагрузки и почему подзаконный порядок определения судейских зарплат создает риски для всей финансовой системы, в интервью Economist.kg рассказала судья Чуйского областного суда Галина Алексеевна ШИН.

— Галина Алексеевна, тему судейских зарплат граждане воспринимают остро, считая финансирование судов лишь статьёй расходов на чиновников. Почему юридическая наука и Конституция смотрят на это иначе?

— Давайте начнём с главного: материальное обеспечение судьи — это не льгота, не привилегия и не просто вознаграждение за труд. Наша Конституция (часть 4 статьи 95) формулирует это четко: социальные и материальные гарантии — это гарантия независимости.

Если общество хочет иметь независимый суд, который способен защитить инвестора от произвола, а гражданина — от незаконных действий органов власти, оно должно понимать: независимость имеет конкретную экономическую стоимость. Критерий оценки здесь один: обеспечен ли судья настолько, чтобы на него невозможно было оказать финансовое или административное давление?

Международные стандарты — от ООН до европейских хартий — требуют соблюдения пяти ключевых критериев финансирования: достаточность, участие самих судей в формировании бюджета, стабильность, нейтральность и установление правил исключительно законом. Кыргызская модель на бумаге построена очень достойно, но на практике мы видим проблемы, которые носят системный характер.

— Как сегодня формируют бюджет судебной системы Кыргызстана? Действительно ли суды способны сами определять свои финансовые потребности?

— Конституция дает судебной власти уникальное право — самостоятельно формировать свой бюджет и включать его в республиканский. Заявка Совета судей — это не просто просьба о финансировании, которую Минфин может срезать по своему усмотрению. Кабмин обязан включить предложения Совета судей в проект бюджета без изменений, а если есть разногласия — приложить своё заключение для Жогорку Кенеша.

Более того, законодательство запрещает уменьшать утвержденный бюджет судов в течение текущего года без согласия Совета судей. Это очень сильная норма, но здесь и лежит главный бюджетный парадокс.

— В чем суть этого парадокса?

— Законодательство защищает бюджет от урезания внутри текущего года, но практически не защищает его на этапе планирования на следующий год. Если Министерство финансов изначально заложит заниженные цифры, формального урезания не происходит! Согласие Совета судей Минфин не запрашивает, хотя именно на этой стадии возникает дефицит.

Вторая проблема — отсутствие законодательно закреплённого измеримого критерия «достаточности». Формулировка Конституции о «полном и независимом осуществлении правосудия» правильная, но пока она носит декларативный характер. Ни суды, ни Минфин не имеют юридического инструмента, чтобы объективно доказать, избыточны выделяемые средства или дефицитны.

— Чтобы говорить о деньгах, важно понимать объем работы. Как выросла нагрузка на суды за последние годы?

— Если взглянуть на сухую статистику за 2021–2025 годы, картина очевидна. Годовой объём дел и материалов только в первой инстанции вырос в 2.16 раза — со 147.8 тысячи до 318.6 тысячи дел. Прирост составил более 170 тысяч дел в год!

При этом штатную численность аппаратов и судей формируют «от обратного» — в пределах выделенной сметы расходов, а не исходя из объема работы. У нас до сих пор отсутствуют нормативы служебной нагрузки. В итоге бюджетная заявка судов лишена чёткого расчётного обоснования, а судьи первой инстанции работают в условиях колоссального перегруза.

— Перейдем к оплате труда судей. Как ее определяют сегодня и в чем главная юридическая проблема?

— Сегодня условия оплаты труда судей определяет акт президента по предложению Совета судей. То есть размер вознаграждения устанавливает подзаконный акт, а не закон.

Международный принцип ООН однозначно говорит: закон должен гарантировать вознаграждение судей (актом парламента). Дело не в том, кто принимает окончательное решение, а в стабильности системы. Подзаконное регулирование приводит к тому, что за 2021–2025 годы повышение денежного содержания судей проходило в четыре этапа, каждый раз становясь предметом отдельного разового решения, а не результатом прозрачного, заранее известного механизма.

Отсюда возникли и публичные разногласия между цифрами Минфина и Верховного суда. Когда нет утвержденной законом единой публичной методики расчета, возникают искажения в восприятии общества.

Вторая проблема — полное отсутствие механизма индексации. Законодательство защищает номинальный оклад от снижения, но не защищает его от инфляционного обесценивания. Слова «индексация» просто нет ни в Конституции, ни в конституционных законах.

— Какая зарубежная практика помогает решить эту проблему?

— Мы проанализировали международный опыт. В нем есть чрезвычайно интересные механизмы:

• Польша (Автоматическая привязка к статистике): С 2009 года оклад судьи жестко привязан к средней заработной плате в экономике за второй квартал предыдущего года с применением законодательных коэффициентов. При этом действует «правило храповика»: если средняя зарплата по стране падает, оклад судьи не уменьшают. Это исключает субъективное усмотрение чиновников.
• Германия (Математическая проверка достаточности): Конституционный суд Германии разработал систему из 5 параметров (включая индекс потребительских цен и динамику зарплат в госсекторе). Если оклад судьи отходит от этих показателей более чем на 5% за 15 лет, возникает презумпция неконституционного недофинансирования. Немецкая модель превратила понятие «достаточность» из красивого слова в доказуемый математический факт.
• Россия и Казахстан (Защита от секвестра и форма закона): В России оклады судей закреплены непосредственно законом в процентах от оклада Председателя Верховного Суда. В Казахстане же статья 57 Конституционного закона установила абсолютный иммунитет: расходы на судебную систему вообще не подлежат секвестру и уменьшению при уточнении республиканского бюджета. И для судов не устанавливают лимиты административных расходов.

— Сейчас есть инициатива запретить судьям в отставке любую оплачиваемую работу, кроме науки и преподавания. Как вы оцениваете эту идею?

— Эта тема требует глубокого юридического анализа, потому что здесь легко допустить правовую ошибку.

Во-первых, форма акта. Ограничения прав и свобод граждан (включая право на труд, ст. 42 Конституции) согласно ст. 23 Конституции можно вводить исключительно законом, но ни в коем случае не решениями Совета судей.

Во-вторых, объем ограничений. В той же России судье в отставке запрещено быть адвокатом, прокурором, нотариусом или следователем — то есть там, где есть прямой конфликт интересов и риски использования старых связей. Но им разрешено работать в госорганах, муниципальных учреждениях, общественных организациях. Тотальная формула «запретить всё, кроме науки» — это не устранение конфликта интересов, а фактический запрет на труд.

В-третьих, и это главное — встречное обеспечение. В международной практике жёсткие ограничения профессиональной деятельности неотделимы от пожизненного содержания. В РФ судья в отставке со стажем от 20 лет получает не пенсию, а не облагаемое налогом пожизненное содержание в размере 80% от оклада действующего судьи. Запрет работать оправдан тем, что государство берет на себя полное его обеспечение.

В Кыргызстане же выплаты судьям в отставке сконструированы как надбавки к пенсии, зависящие от пенсионного законодательства и Соцфонда, а не от судейского статуса. Лишить бывшего судью права работать, не дав соразмерного пожизненного содержания, — значит оставить человека без средств к существованию. Запрет на труд и пожизненное содержание — это две стороны одной медали, их нельзя разрывать. Но судья в отставке получает право выбора — возможность вести любую деятельность с получением пенсионного обеспечения в общем порядке или принять антикоррупционные ограничения в виде запрета вести определённые виды деятельности с получением пожизненного содержания.

— Галина Алексеевна, подведите итог: какие шаги выведут тему финансирования судов из общественных споров в плоскость стабильности?

— Главный вывод нашего анализа: правовой каркас финансирования судов в Кыргызстане построен качественно. Нам не нужно разрушать систему или переписывать Конституцию. Проблемы носят точечный характер, и решение лежит в пяти практических шагах:

1. Закрепить систему оплаты труда законом: Перевести регулирование окладов с подзаконных актов президентского уровня на уровень конституционного закона, установив прозрачную сетку коэффициентов.
2. Внедрить автоматический механизм индексации: Привязать базовый оклад к объективному макроэкономическому показателю (например, средняя зарплата по данным Нацстаткома или уровень инфляции), чтобы избежать ежегодных споров с Минфином.
3. Разработать нормативы служебной нагрузки: Расчет бюджета и штата судей должен опираться на реальное количество дел, а не на имеющийся остаток денег в смете.
4. Устранить пробелы в защите бюджета: Уточнить законодательство так, чтобы защита от урезания действовала и на этапе формирования бюджета на следующий год, а разногласия кабмина и Совета судей подлежали обязательному публичному раскрытию.
5. Связать статус отставки с пожизненным содержанием: Если государство решает ограничить судью в отставке в праве на работу, это должно идти вместе с переходом от пенсий Соцфонда к полноценному пожизненному денежному содержанию, выплачиваемому напрямую из бюджета.

Прозрачные, закрепленные в законе правила финансирования судебной власти — это не про «высокие зарплаты». Это про институциональную устойчивость государства, прозрачность бюджета и уверенность инвесторов в том, что в Кыргызстане действует действительно независимый и профессиональный суд.