В Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая продолжается международный пресс-тур по основной зоне Экономического пояса Шелкового пути. В нем участвуют журналисты из 20 стран. Кыргызстан эксклюзивно представляет Economist.kg.

Одна из остановок маршрута — Турфан. Это город, где на первый план выходит не промышленный масштаб, а экономика оазиса: вода, виноград, деревни, древние города и туризм. В жаркой впадине, где без воды жизнь быстро становится невозможной, все это связано гораздо теснее, чем может показаться на карте.

Турфан встречает сухим, почти обжигающим изнутри воздухом, плотным солнцем и дорогами между виноградниками. Сначала кажется, что маршрут ведет по разным туристическим точкам: кяризы, деревня Симэнь, руины Цзяохэ, пещеры Безеклик. Но постепенно они складываются в один сюжет — о том, как в сложной географии можно строить доход вокруг того, что региону «досталось» по умолчанию.

Шахты жизни

Первое, что меняет взгляд на Турфан, — не виноградники и не древние руины, а вода под землей. Снаружи кяризы выглядят почти незаметно: земляные холмы, шахты, выход воды, открытый канал. Но без этой системы не было бы ни виноградников, ни деревень, ни самого оазиса в его нынешнем виде.

После уличной жары внизу чувствуется прохлада. Под смотровой дорожкой течет прозрачная вода. На стенах — следы времени, влаги и ручной проходки. Это не музейная декорация, а часть старой ирригационной системы, по которой талую воду Тянь-Шаня веками вели к оазисам.

На объекте сразу уточняют: «Эти вертикальные шахты не предназначены для подъема воды».

Через них доставали грунт, проветривали тоннели, спускали мастеров, давали свет и позже чистили каналы от ила. Шахты копали через каждые 30–40 метров, а затем под землей соединяли их основания. Так появлялся слепой канал, по которому вода шла к выходу — дальше к деревням, садам и виноградникам.

В экспозиции показывают ручные вороты, барабанные подъемники, корзины для грунта и масляные лампы. Но сильнее всего работает не инвентарь, а сама логика строительства. Мастерам нужно было соединять шахты под землей без современных приборов и не уходить в сторону — фактически прокладывать канал на коленях, в темноте, сырости и постоянном риске обвала.

У кяриза Мийим-Бай эта история становится совсем предметной. Его выкопали в 1720 году. Длина канала составляет 11 км, в системе насчитывается 440 вертикальных шахт, глубина головной шахты достигает 60 метров. Средний расход воды в середине года превышает 200 литров в секунду. Этой воды хватает для орошения около 3 тысяч му, или примерно 200 гектаров, виноградников.

После этого виноградники Турфана уже не воспринимаешь как красивый южный фон. За лозой стоит вода. За водой — тоннель. За тоннелем — тяжелая работа, которую не видно с дороги.

В 2024 году кяризы Турфана включили в список мировых ирригационных объектов наследия. Но на месте они важны не только как памятник. Они показывают, почему здесь вообще появилась жизнь: где вода выходила на поверхность, там возникали поселения, сады и поля.

Деревня, куда приезжал Си Цзиньпин

Дальше — Симэнь, деревня в районе Турфана, где виноград уже давно вышел за пределы поля. По данным жителей, им здесь занято около 85% пахотной земли — более 2 тысяч му, или свыше 130 гектаров. Урожай продают свежим, сушат на изюм, отправляют в переработку вместе с дыней, красными финиками и орехами.

Виноград здесь давно перестал быть только урожаем. Вокруг него выстроили работу для деревни: часть продают свежей, часть сушат на изюм, часть отправляют в переработку. Туристы приезжают уже не просто посмотреть на лозу, а провести время в самой деревне — пройти по дворам, попробовать местную еду, купить продукцию и увидеть, как живет виноградный оазис.

Местная жительница Кыйму Аути рассказывает, что Симэнь менялась в том числе благодаря сотрудничеству с деревней Шибадун в провинции Хунань. Это одно из самых известных в Китае сел в теме сельского развития: именно там Си Цзиньпин в 2013 году впервые выдвинул подход адресной борьбы с бедностью.

В 2020 году Симэнь и Шибадун наладили прямое партнерство. Жители и сельские управленцы Симэня ездили в Хунань, а представители Шибадуна приезжали в Турфан и делились опытом развития местных отраслей.

Для Симэня это не было историей про разовые субсидии. Речь шла о практических вещах: как развивать кооперацию, переработку, торговлю, туризм и занятость рядом с домом. На уровне деревни это видно проще — дороги, благоустройство, новые занятия и больше возможностей заработать, не уезжая из села.

Есть и деталь, которая сразу уводит от официальной картины: голуби. В Симэне ими занимаются около 150 лет.

Деревня известна еще и тем, что 14 июля 2022 года сюда приезжал Си Цзиньпин. Во время поездки в Турфан он посетил Виноградную долину, деревню Симэнь и руины Цзяохэ.

После визита председателя КНР Симэнь закрепили как один из показательных примеров сельского возрождения в Турфане. Местные СМИ стали чаще позиционировать деревню как пример того, как виноград, переработка, туризм и обновление инфраструктуры могут работать на доходы жителей.

В Турфане этот маршрут выглядит показательным. Сначала — виноград как отрасль. Потом — деревня как место, где должен появляться доход. Затем — Цзяохэ как наследие Шелкового пути. Не три отдельные остановки, а одна связка: продукт, люди, история.

Город, который не исчез

К слову о Цзяохэ, который находится примерно в 10 км к западу от современной части Турфана. Это древний город на высокой террасе между двумя речными долинами. Сверху его форма напоминает вытянутый лист. На месте важнее другое: идешь по городу, где нет людей, крыш и шума, но сохранилась структура жизни.

Глиняные стены, улицы, дворы, храмовые участки, административные зоны. Все одного цвета — земли и солнца. Цзяохэ не выглядит как реконструкция для туристов. Он скорее похож на город, который не рухнул, а высох.

Город существовал со II века до н. э. по XIV век н. э. и был важным пунктом на маршрутах Шелкового пути в Турфанской впадине. В 2014 году руины Цзяохэ стали частью объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО «Шелковые пути: сеть маршрутов Чанъань — Тянь-Шаньский коридор». Этот коридор объединяет памятники Китая, Казахстана и Кыргызстана.

Здесь связь с Кыргызстаном становится прямой. Шелковый путь — наша близкая история. Кыргызстан тоже находится в этом культурном и торговом пространстве: с городищами, башнями, караванными маршрутами, горными проходами и археологическими объектами.

Разница в том, как все это упаковано для экономики региона. В Турфане древний город не существует отдельно от винограда, деревень и туристического маршрута. Он добавляет месту глубину и дает туристу причину задержаться.

Пещеры и следы утрат

Еще одна точка рядом с Турфаном — Пещеры тысячи Будд Безеклик. Это храмовый комплекс с фресками, надписями на разных языках и следами разных религиозных эпох.

На сегодняшний день сохранилось 83 пещеры, более чем в 40 из них есть фрески, а общая площадь сохранившихся росписей превышает 1 200 м².

Но Безеклик впечатляет не только тем, что удалось сберечь. Не меньше говорят пустоты и повреждения. Часть фресок пострадала в ходе конфликтов, часть вывезли или вырезали иностранные исследователи в начале XX века.

В таких местах слово «наследие» перестает быть канцелярским. Его можно потерять — не в теории, а буквально, кусками со стены.

Для Турфана это еще один слой экономики. Город продает туристу не только жару, виноград, барханы, караваны верблюдов и древние руины. Он продает историю пересечения культур, религий и маршрутов. Но одновременно показывает, что такая история требует охраны, реставрации и постоянного внимания.

Что в итоге продает Турфан

Если убрать официальные формулировки, Турфан продает не одну достопримечательность. Он продает связку.

• Кяризы объясняют, откуда взялась жизнь в сухой впадине.
• Виноград показывает, как вода превращается в продукт.
• Симэнь показывает, как продукт превращают в доход деревни.
• Цзяохэ и Безеклик добавляют истории глубину и превращают поездку в увлекательный маршрут по Шелковому пути.

Турфан показывает, как глубинка может собирать развитие из нескольких малых опор, а не ждать одного крупного проекта. Вода, дорога, сельхозпродукт, переработка, сервис, история, турист — все это работает сообща.

Кыргызстану такой посыл близок. В КР также есть регионы, где экономика могла бы расти не только вокруг сырья или миграции, но и вокруг сада, ремесла, маршрута, старого города, горного пейзажа, местной еды и нормальной инфраструктуры.

Турфан не дает готового рецепта. Условия разные, масштабы разные, роль государства разная. Но он хорошо показывает принцип: даже в сложной географии можно строить экономику не вопреки месту, а вокруг него.

Здесь вода идет под землей, виноград растет над ней, деревня встречает туристов, а древние города надежно память о Шелковом пути. Так оазис становится не только местом на карте, но и способом заработка и развития экономики.

Энергия солнца в расплавленной соли: как работает комплекс Energy China в Турфане

Солнечный комплекс на 1 ГВт совмещает панели и башенную CSP-станцию. Расплавленная соль хранит тепло и дает энергию после заката.

Economist.kg – Новости экономики и финансов КыргызстанаИван Донис