> ## Content Index
> Fetch the complete content index at: https://economist.kg/llms.txt
> Use this file to discover other available public pages before exploring further.

# Как банки пережили пандемию. Итоги финансового года в большом интервью с Толкунбеком Абдыгуловым
- URL: https://economist.kg/novosti/2021/06/22/kak-banki-perezhili-pandemiju-itogi-finansovogo-goda-v-bolshom-intervju-s-tolkunbekom-abdygulovym/
- Published: 2021-06-22T08:05:50.000Z
- Updated: 2026-08-28T22:56:33.000Z
- Author: Азиза Бердибаева
- Tags: Новости, Экономика, #wp

**2020 год из-за пандемии выдался сложным для всех, в том числе и для коммерческих банков. Дополнительной нагрузкой для финансового рынка Кыргызстана стали также и важные политические события, произошедшие осенью прошлого года. Все это привело к тому, что даже всегда стабильная финансовая система претерпела изменения.**

Каким был 2020-й для коммерческих банков, сколько процентов по кредитам списали заемщикам, сколько у Кыргызстана осталось резервов на поддержание валютных колебаний и почему популизм мешает финансовому рынку развиваться – на эти и другие вопросы ответил глава Нацбанка КР **Толкунбек Абдыгулов** в интервью с [Economist.kg](http://www.economist.kg/?ref=economist.kg).

##### — Несмотря на то, что прошла уже половина 2021 года, нужно подвести финансовые итоги прошлого года, который стал переломным для всех. Как завершился 2020-й год и как начался 2021-й, с учетом потерь прошлого года?

—Прошлый год был не простой для всей экономики. Тут нельзя делить: банковская система, финансовая система и экономика. **Как известно, банки и состояние банков ‒ это отражение дел в экономике.** И прошлый год из-за пандемии, из-за локдауна, комендантских часов, закрытия городов и других факторов, был тяжелым, приходилось принимать очень много нестандартных решений.

Такого никогда же не было, чтобы были проблемы и в Кыргызстане и во всем мире. А в прошлом году все навалилось одновременно. Закрытие границ и другие сопутствующие факторы привели к подорожанию логистики, из Казахстана, России, Китая товары стало тяжелее везти. Это всё также отразилось на банковской системе.

> Но, благодаря тому, что в прошлые годы проводилась адекватная работа, банки имели достаточный запас прочности.

К примеру, в 2014-2015 годах у нас 70% кредитного портфеля было в долларах и любое изменение курса всегда вызывало у банков проблемы. Тот курс на дедолларизацию, который мы взяли в 2015 году, он оказался правильным. На сегодняшний день порядка 30% кредитного портфеля у банков — в долларах, всё остальное — в сомах. Это уже дает достаточный запас прочности.

Что касается цифр, то в 2020 году **совокупный кредитный портфель** **банков за год** **вырос на 11%**. Это в условиях жесточайшего кризиса. И он составил **162 млрд 550 млн сомов**.

Общий объем **депозитной базы** увеличился практически **на 20%** и составил **180 млрд 927 млн сомов**. То есть это о чем говорит? О том, что к банкам у населения есть доверие. Наши граждане, юридические лица, индивидуальные предприниматели, частные лица начали свои излишки денег вкладывать в банки.

Для сравнения, кредитный портфель в 2019 году был 146 млрд сомов, то есть прирост в прошлом году был значительный. Если мы говорим по депозитам, то тоже идет рост практически на 20%.

> Благодаря тому, что рост и кредитного и депозитного портфелей увеличился, **общий уровень финансового посредничества вырос на 8% и составил 48%**.

##### — Как сложилась ситуация с проблемными кредитами?

— Согласно банковской терминологиии — это **классифицированные кредиты.** На 30 апреля этого года доля классифицированных кредитов в банковской системе составляет 11,2%. Данное значение, в принципе, не является таким критичным. То есть, получается, из всего объема выданных кредитов только 11% являются классифицированными.

##### — В прошлом году говорилось много о том, что люди не могут погасить кредиты. Получается, что большая часть населения все же их погасила?

— В прошлом году много послаблений было дано и клиентам банков и самим коммерческим банкам. Мы дали рекомендацию, чтобы на 3 месяца процентные платежи, по согласованию с клиентом, переносились. Тогда население немножко вначале не поняло. Многие начали думать, что проценты не надо будет платить вообще. После разъяснения, в принципе, всем стало понятно. И очень многие даже отказались от того, чтобы реструктуризацию делать, потому что проценты просто переносились на другой период, многие стали просто платить.

Для того, чтобы поддержать и стимулировать банки для реструктуризации кредитов заемщиков, испытывающих сложности с погашением, **мы упростили требование по реструктуризации для коммерческих банков**. То есть раньше, если кредит реструктуризировался, банк должен был сразу же создавать резерв на покрытие потенциальных убытков. Мы разрешили до трех раз проводить реструктуризацию, и соответствующим образом классифицировать кредиты. Потому что надо же было как-то клиентам помогать.

Когда стало понятно, что пандемия не пройдет через 3-4 месяца, с банками были проведены обсуждения **о предоставлении отсрочек по кредитам на более длительный срок** и, кредиты стали уже пролонгироваться на год и более, соответственно, реструктуризации кредитов осуществлялись на более долгий период времени.

Также мы в прошлом году **запретили коммерческим банкам начислять штрафы и пени**, то есть только процент начислялся, но никаких штрафов, пени для населения до сегодняшнего момента нет.

> Для банков, конечно, это плохо, **они теряют свой инструмент стимулирования возврата**, то есть раньше, если у клиента просрочка пошла, им сразу начисляли штрафы и пени. Сейчас этого пока не разрешено делать.

Дополнительно мы **запретили коммерческим банкам реструктуризированные кредиты фиксировать в кредитном бюро**. То есть до сих пор эти все реструктуризации не отражаются на кредитной истории заемщика. Это тоже очень хорошее подспорье для клиентов, потому что, если ты попадешь один раз в кредитное бюро, то постоянно будет выскакивать, что ты проблемный клиент.

##### — А когда планируется возобновление привычных требований к комбанкам?

—Мы планируем где-то с сентября-октября уже потихоньку возвращаться к предыдущим требованиям, чтобы финансовая система потихоньку опять возвращалась на стандартный режим работы.

> Потому что все эти послабления, это конечно с одной стороны поддержка банкам и предпринимателям, но, **если так долго будет продолжаться, они будут влиять на стабильность банковской системы в целом**, то есть это расслабляет всех ‒ и клиентов, и банки.

Но здесь опять всё будет зависеть от ситуации. То есть, сейчас очередная волна ковида началась, поэтому будем в режиме реального времени смотреть на ситуацию и корректировать ее.

##### — В прошлом году было объявлено, что заемщикам, у которых кредиты до 100 тысяч сомов, будут списаны проценты. Удалось ли реализовать эту программу?

— С правительством была проведена совместная работа в этом направлении. Вообще эта инициатива была, на тот момент, исполняющего обязанности президента. Он ездил по регионам, везде ему говорили, что надо помочь с кредитами, списать. **Но списать кредиты ни правительство, ни Национальный банк не может, потому что это же все деньги вкладчиков, большая часть, либо это деньги инвесторов, которые вложили в уставной капитал банка.**

И тогда совместными расчетами мы пришли к выводу, чтобы охватить как можно большее количество людей, необходимо сделать правительственную программу и помочь хотя бы с выплатой процентов. Было выпущено постановление правительства от 13 ноября 2020 года. И в рамках этой программы, она действовала 3 месяца ‒ декабрь 2020 года, январь и февраль 2021 года ‒ правительство на себя взяло выплату процентов.

> И сейчас уже можно сказать, что **390 340 человек** получили помощь в оплате процентов за эти 3 месяца. Если взять расходы бюджета, это составило **734 млн 189 тысяч сомов**.

Правительство впервые в истории Кыргызской Республики изыскало деньги и пошло на такой шаг, учитывая тяжелую ситуацию.

##### — В прошлом, в этом году рекордные суммы были потрачены на интервенции. На сколько сильно обоснованы были эти интервенции?

— Этот вопрос больше связан, наверное, с непониманием, как это работает. Вот говорят ‒ рекордное. То есть мы в 2014-2015 годах для предотвращения резких скачков курса валюты также выходили с интервенцией на значительные суммы, даже больше чем в прошлом году. **Здесь же вопрос в не в том, какое количество, а в том, что это нужно делать.**

В 2014-2015 году все уже тогда говорили, вот сом будет 100-120 за доллар и так далее, создавали ажиотаж на валютном рынке, будоражили народ, в парламенте, эксперты все выступали. Но практика показала, что на сегодняшний день уже таких ярых людей, которые выступают и говорят, что валютная политика Национального банка неправильная, нет, потому что все уже поняли, как это работает.

С 1993 года в нашей стране существует свободно плавающий обменный курс. То есть, если в полностью свободное плаванье отпустить его, тогда Национальный банк вообще не должен делать интервенции и рынок сам определяет курс валюты. **Но тогда существуют риски, что, когда на рынке не будет хватать долларов, курс может у тебя очень далеко уйти**. И при системе свободно плавающих обменных курсов, когда идет резкий скачок, Национальный банк для стабилизации ситуации выходит на рынок и продает иностранную валюту.

**Здесь сколько мы продали ‒ это не так важно**. Надо всегда смотреть на состояние золотовалютных резервов по итогам года. Мы всегда смотрим в процессе. В течение года мы можем продавать, покупать иностранную валюту. В конце года по состоянию на 31 декабря всегда фиксируется размер золотовалютных резервов.

> Основная суть золотовалютных резервов как раз для этого и предназначается, то есть во время кризиса они должны тратиться.

И самое главное, чтоб мы не уходили в ноль. То есть, если не будет золотовалютных резервов в стране, тогда, конечно, мы придем к тому, что курс должен быть свободно плавающим. А так резервы позволяют, и **своевременные интервенции не дают сильно разыграться обменному курсу.**

Очень много разных мнений существует, зачем Национальный банк какой-то коридор устанавливает. Мы как такого коридора не устанавливаем, то есть мы смотрим на ситуацию на рынке.

В прошлом году национальная валюта на 19% обесценилась, но это было связано с той же пандемией. Тогда курс до 85 поднимался, потом он опять откатывался до 80\. **Это всё связано же не только с внутренними факторами, но и с внешними**, то есть приток денежных переводов уменьшился, приток инвестиций уменьшился, поступление доллара в страну уменьшилось и так далее. Здесь много факторов.

##### — Просто многие как говорят: да, потратили резервы, но всё равно курс вырос. Тогда в чем смысл был?

— На этот вопрос очень простой ответ. А если б мы не продавали? Ну, представьте на минутку, если б мы не продавали, что бы было с обменным курсом, если б мы не решали эти вопросы путем интервенций? **Никто ведь не хочет, чтобы обменный курс был 300 сомов за 1 доллар?**

Если отпустить его совсем и не работать с этим, там **скачки могут быть громаднейшие.**

##### — Сколько ресурсов для поддержания курса валюты имеется сейчас?

— Сейчас золотовалютный резерв наш составляет **2 млрд 780 млн долларов** ‒ это практически 6 месяцев импорта. По международным стандартам их должно хватать на 3 месяца импорта. Это условно. Потому что всегда в расчетах берется ситуация, когда экспорта вообще не будет. Поэтому мы на сегодняшний день довольно безопасно себя все чувствуем.

##### — Касательно баткенских событий. В пострадавших селах были малообеспеченные граждане, у которых тоже были кредиты. Была ли им оказана помощь?

— По этой ситуации у всех банков было четкое понимание, что мы должны помочь. И мы тогда сразу же договорились, что коммерческие банки по своей инициативе **спишут кредиты погибшим, а также тем, у кого сгорели дома и пострадал бизнес.** Это касалось именно жителей трех пострадавших сел.

> Если по цифрам говорить, то предварительным данным, списано 57 кредитов **на сумму 9.5 млн сомов**. И предоставлены отсрочки по 37 кредитам сумму порядка **62 млн сомов**. Кроме банков, также микрофинансовые компании списали 131 кредит на сумму **3.5 млн сомов.**

Там остались только вопросы по двум госбанкам, потому что в «Айыл Банк» и «РСК», акционером является правительство, соответственно, это должно быть решение акционера. То есть, нанятые управленцы там не могут без согласования с учредителями и акционерами принимать такие решения.

##### — Нацбанк инициировал закон о криптовалюте, который на днях будет внесен на рассмотрение в Кабинет министров. Какие возможности он откроет?

— Последние 5-6 лет всех наших граждан мы предупреждали о том, что криптовалюта является очень волатильным и рисковым видом инвестиций. То есть, мы рекомендуем нашему населению не связываться с криптовалютой, но если связываешься, то на свой страх и риск. Потому что не было гарантий никаких. Ну, вырос биткоин, он также потом упал. Там очень много нюансов.

Но очень часто стали происходить моменты, когда люди покупают криптовалюту, платят деньги, а в результате становятся жертвами мошенников.

И уже в прошлом году назрела такая потребность, что мы должны хотя бы регулировать рынок покупки и продажи, чтобы наших граждан не обманывали. Изначально концепт закона был такой. **Мы подготовили проект, собирались только регулировать процесс покупки и продажи, и то только через призму защиты граждан от мошенников.**

Мы подготовили закон, на общественное обсуждение вынесли, и тут выяснилось, что у нас еще существует целый пласт других вопросов. К примеру, платежи. Уже и «MasterCard», и «Visa» стали такого рода платежи проводить, соответственно, раз кто-то хочет, чтобы ему платили в криптовалюте, давайте тогда это тоже рассмотрим. **Мы стали учитывать эти вопросы, и от первоначального закона практически ничего не осталось.**

На днях мы планируем проект закона отправить в Кабинет министров для согласования и рассмотрения. Думаю, где-то в сентябре он уже будет внесен в парламент.

> Проект закона полностью **легализует криптовалюту**, появятся правила игры: как продавать, как покупать, как хранить, как платить ‒ все вот эти вещи будут учитываться. Ну, это же пока только проект, то есть, возможно, в парламенте, может, в правительстве что-то добавится.

##### — Касательно последних событий. Был ажиотаж вокруг концепции развития финансового рынка, инициированной депутатом Ибраевым. Согласно концепции Кыргызстан чуть ли не станет финансовым хабом в Центральной Азии. Какая у вас позиция на этот счет?

— Национальный банк дает отрицательное заключение на этот законопроект, **мы категорически против**. Очень много громких слов: «финтех, финтех». Давайте пойдем конкретно по пунктам, что предлагается сделать:

- **В статью 16 «Основные задачи Национального банка» предлагается внести изменения и добавить туда «развивать Кыргызстан как международный финансовый центр»**.

Вроде бы красиво же звучит, но есть же опыт других стран. Когда я сказал, что этим должно заниматься правительство, многие начали обвинять: вот, всё на правительство сваливают, работать не хотят.

Ну, хорошо, давайте возьмем пример финансового центра Астаны. Землю выделить под этот центр ‒ бытовая вещь, но кто выделяет? Правительство выделяет. Кто разрабатывает нормы закона, по которым будет этот финансовый центр функционировать? **У Национального банка нет права законодательной инициативы**. Это всё делает правительство, то есть правила игры определяются правительством.

Мы, как Национальный банк не против, мы только за то, чтобы Кыргызстан превратился в финансовый центр. Но, к сожалению, это функция правительства.

- **Следующее предложение: рассматривать заявки от финтех компаний не более 10 рабочих дней со дня регистрации.**

В норму закона закладывать, сколько дней мы должны рассматривать заявку ‒ это неправильно, это регулируется другими нормативно-правовыми актами.

У нас есть специальный регулятивный режим, он так и называется ‒ **«регулятивная песочница»**, который позволят вот этим инновационным компаниям разрабатывать и внедрять новые продукты.

У нас было 3 заявки в рамках регулятивной песочницы, одна компания уже работает. Вторая заявка была направлена на доработку и совместно дорабатывается. Третья — была отклонена. Сейчас вот четвертую заявку на прошлой неделе получили. То есть, у компаний есть возможность без всяких сложностей заниматься внедрением инноваций.

Но тут в законе ставят условие, что мы в течение 10 дней должны давать ответ. Ну как? Мы же не с пустого места это берем. Во-первых, мы должны изучить международный опыт, в других странах это делается или нет. Это за один день можно сделать? Нет, это нормально надо изучить. Потом, самое главное, надо посмотреть, чтоб не было нарушений со стороны компании. У нас же все виды деятельности лицензируются, может случится и так, что кто-то просто хочет воспользоваться режимом регулятивной песочницы для того, **чтоб не получать лицензию, а вести финансовую деятельность.** Тут тоже есть свои риски.

- **Вот следующая норма. «Требования Национального банка о минимальном уставном капитале компании, занимающихся внедрением инновационных услуг, технологий на финансовом рынке, не должно превышать 3% от минимального уставного капитала для банков, если эти компании не осуществляют операции с высокими кредитными и инвестиционными рисками (кредитование, лизинг, факторинг и так далее)».**

Тогда завтра у нас появятся очень много компаний, которые будут предоставлять банковские услуги, или квази-банковские услуги, имея не 600 млн сомов капитал, а всего 18 млн сомов. Это уже не справедливо по отношению к коммерческим банкам.

- **Кроме этого, в этом законопроекте есть еще ряд «интересных» инициатив, таких как разрешить частным компаниям хранить золото в хранилище Нацбанка, потому что оно защищенное и к Национальному банку больше доверия.**

Ну, правильно, к Национальному банку больше доверия. Потому что мы заняты другими вещами, то есть для нас **сохранность золотовалютных резервов намного важнее, чем зарабатывание прибыли, в законе это четкое прописано**. И как мы какой-то частной компании разрешим допуск к хранилищу Национального банка?

- **И еще одно требование, которое они предлагают, они говорят: давайте, пусть эти финкомпании будут открывать корсчета в Национальном банке.**

Это что значит? Это значит, что какое-то ОсОО приходит, и мы должны ему открыть здесь счет. **Национальный банк такими операциями не занимается, он работает только с правительством.** Да, правительство имеет право, в соответствии с законом, у нас иметь счета сомовые, долларовые, потому что внешний долг надо же выплачивать, для этого кто-то их должен обслуживать. И Национальный банк, по закону, обслуживает только правительство.

Если, к примеру, одно ОсОО мы начнем у нас обслуживать, завтра же скажут другие: почему им можно, а нам нельзя? И тогда все эти клиенты перетекут из коммерческих банков в Национальный банк.

> И тогда получается Национальный банк будет мегакоммерческим банком?

Тогда мы **ставим под угрозу вообще существование банковской системы**, а также и Национального банка, потому что 1000 платежей, которые проходят ежедневно, невозможно будет проследить. Вдруг где-то нарушение, отмывание денег и так далее произойдет, **тогда просто Национальному банку закроют все наши корсчета, тогда мы уже и правительство не сможем обслуживать.**

> То есть, если правительство скажет: переведите деньги по кредиту МВФ, наступило время, нам надо платить, Национальный банк просто не сможет этого сделать. А как мы переведем, если нам все счета закроют, потому что мы превратимся в коммерческий банк?

##### — Вы часто становитесь объектом критики депутатов и некоторых чиновников. Последний месяц не стал исключением. Это как-то отражается в целом на деятельности Нацбанка или на финансовом рынке?

— Я, в принципе, к критике всегда положительно отношусь. Любая критика ‒ это же подсказка, что ты что-то делаешь неправильно, но только если это объективная критика. Когда это необъективная критика, это, конечно, вызывает определенное непонимание.

> Это же всегда косвенно влияет на банковскую систему, в том числе. То есть, если вот такие популистические меры будут продолжаться, будут вноситься такие изменения в законы, то и **финансовая стабильность банковской системы может пострадать.**

В этом году мы будем праздновать 30 лет независимости, сколько у нас было концепций, планов, стратегий за это время.

> Есть вещи реальные, которые надо делать, можно делать и нужно делать, а есть просто желания.

Вот простой пример. Мы в 2016 году, когда закон «О Национальном банке, банках и банковской деятельности» утверждали в парламенте, мы просили установить требование для банков — **1.5 млрд сомов уставного капитала**. Нам парламент сказал: нет, вы что? Мелкие банки ‒ это местные инвестиции. Давайте 600 млн поставим, и то сделаем, чтобы в течение двух или трех лет по 100 млн они добавляли. И в то же время говорят, что в экономике не хватает «длинных» ресурсов. **Ну откуда им взяться, если уставной капитал всего 600 млн?** Поставим требование ‒ 3 млрд, уже у банка появится свои 3 млрд сомов, которые он может долго кредитовать.

Почему долгих кредитов у нас нет? Потому что самый большой срок депозита у нас ‒ это 3 года. Чтобы банк мог предоставлять более длинные деньги, ему должны — либо депозиты удлиняться, либо свой капитал должен быть. **Это законы рынка, которые невозможно преодолеть.**

---