> ## Content Index
> Fetch the complete content index at: https://economist.kg/llms.txt
> Use this file to discover other available public pages before exploring further.

# Климатические деньги после Антальи: кто может проверить наш ценник
- URL: https://economist.kg/mnenie/2026/11/13/kyrgyzstan-klimat-finansirovanie-smeta/
- Published: 2026-11-13T12:29:55.000Z
- Updated: 2026-11-13T12:29:55.000Z
- Description: Эксперт Кубатбек Рахимов анализирует итоги климатического саммита в Анталье и финансовые запросы Кыргызстана. В ОНУВ 3.0 страна оценила потребности в $23 млрд до 2035 года, но подробный расчет стоимости мер не опубликован. Автор объясняет, почему это ослабляет переговорную позицию.
- Author: Economist.KG
- Tags: Мнение, #translate

***Кубатбек Рахимов, PhD in Economics, доцент, руководитель образовательной программы «Международная политика» Высшей школы дипломатии и права Социо-гуманитарного института КРСУ, исполнительный директор Центра стратегических решений «Аппликата», сопредседатель Кыргызско-Казахстанского делового совета.***

12 ноября в Анталье закончился саммит лидеров COP31\. Переговоры продлятся до 20 ноября, но главные заявления уже прозвучали. По ним хорошо видно, с чем каждая страна Центральной Азии приехала за климатическими деньгами.

Председатель кабмина Адылбек Касымалиев в национальном заявлении попросил упростить горным странам доступ к климатическому финансированию. Он предложил создать **Глобальный центр устойчивости горных регионов** и напомнил о **траст-фонде для Иссык-Куля** с первым взносом Кыргызстана в **$10 млн**. Минсельхоз предложил международную программу «Органические территории горных стран» на 2027–2032 годы. Министр природных ресурсов **Акыл Токтобаев** на встрече министров региона рассказал об инвестиционных возможностях по нашему новому климатическому плану, **ОНУВ 3.0**: чистая энергия, сельское хозяйство, леса и пастбища, раннее оповещение, биоразнообразие. Названий проектов и сумм в сообщениях об этой встрече нет.

> Реальные деньги тоже были. Кыргызстан вошел в первую пятерку стран программы **ARISE** Климатических инвестиционных фондов и получит **$30 млн** льготного финансирования на устойчивость водного и сельского хозяйства. В Анталье официально запустили региональную программу **CLiCA** для Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана стоимостью **$296 млн**. Грант Зеленого климатического фонда в ней составляет $134 млн, примерно столько же приходится на кредиты. Работы начнутся в 2027 году.

Соседи привезли другое.

- Казахстан представил **национальную Климатическую инвестиционную платформу**, созданную вместе с Зеленым климатическим фондом. Ее задача — собрать портфель проектов, готовых к финансированию.
- Президенту Узбекистана в день открытия конференции представили 133 проекта по воде, прогнозу паводков и засух на **$3.3 млрд**. Он поручил составить помесячный план на 2027 год. С трибуны Шавкат Мирзиеев предложил **региональную модель климатической интеграции** с общими данными о рисках и новыми инструментами финансирования.
- Таджикистан еще до саммита назвал цену своего ОНУВ 3.0: 166 мероприятий на **$20–22.5 млрд**.

Портфель есть и у нас. В июне кабмин утвердил Климатическую инвестиционную программу на 2026–2030 годы: **26 приоритетных проектов**, портфель больше **$465 млн**. В сентябре на обсуждение вынесли проект Национального плана адаптации до 2035 года: **676 мероприятий** на 74.5 млрд сомов, это **около $850 млн**. Беда в другом. Эти цифры не сходятся с главной.

> Кыргызстан представил ОНУВ 3.0 осенью 2025 года. Потребность в деньгах на сокращение выбросов и адаптацию на 2026–2035 годы оценена в нем в **$23 млрд**. Это больше таджикской оценки и примерно в 1.3 раза больше всего нашего ВВП за 2024 год. Около **$13.7 млрд** уже учтены: бюджет, частный сектор, доноры, государственные инвестиционные проекты. **Недостающие $9.3 млрд** предстоит найти. Даже если сложить опубликованные программы с ценой, выйдет около $1.3 млрд. Как из них и остальных мер складываются $23 млрд, **со стороны не видно**.

Есть деталь, которая меня насторожила еще год назад. 19 сентября 2025 года, когда документ одобряли, Министерство природных ресурсов называло потребность в **$12–15 млрд**. В тексте, поданном в ООН и датированном 30 сентября, стоит уже **$23 млрд**. Объяснения этой разницы я в открытых источниках так и не нашел.

> Поэтому сама сумма меня беспокоит меньше, чем другой вопрос: **кто может эти цифры проверить**.

Сначала о том, **что стоит за обязательствами**. Казахстан и Таджикистан считают сокращение выбросов от 1990 года, когда советская промышленность работала на полную мощность. Узбекистан считает выбросы на единицу ВВП. Мы считаем от собственного прогноза. По нему наши нетто-выбросы должны вырасти с 9.1 млн тонн в 2023 году до 24 млн тонн в 2035-м. Обещанное сокращение на 16% от этой цифры означает, что **к 2035 году выбросы могут вырасти в 2.2 раза против нынешних**.

Я не считаю это хитростью. Мы действительно сократили нетто-выбросы вдвое по сравнению с 1990 годом и имеем право на развитие. Об этом не раз говорили и наши официальные лица. С этой логикой я согласен. Но тогда документ должен служить нашей переговорной позиции, а его цифры должны выдерживать проверку.

Теперь о том, **кто может их проверить**. Перечень мер опубликован. А расчет стоимости каждой меры сам ОНУВ относит к детальному плану реализации, который подготовлен как внутренний документ. В прошлом цикле проект такого плана с ценой каждой меры выносили на общественное обсуждение, в этом — нет. Национальные эксперты участвовали в консультациях, Академия наук входила в рабочую группу. **Отдельные куски сметы публикуют, а общей сводки нет**. Поэтому проверить, из чего сложились $23 млрд, сегодня не может ни независимый экономист, ни университет, ни аналитический центр.

> История повторяется прямо сейчас. На этой неделе на общественное обсуждение вынесли проект постановления о пересмотре плана достижения углеродной нейтральности к 2050 году. **Общей стоимости в нем нет**. Сказано только, что дополнительных средств из республиканского бюджета не потребуется, а меры будут финансировать из бюджетов ведомств и внебюджетных источников. Это еще один план, цену которого со стороны не посчитать.

Почему это важно, видно по опыту прошлого цикла. 92% достигнутых сокращений дали меры, запланированные за счет внутренних ресурсов. На меры, рассчитанные на международную поддержку, пришлось 8%. За 2017–2024 годы страна **привлекла около $1.3 млрд** международной климатической поддержки, гранты из них составили примерно 42%. Итоги Антальи этот масштаб не меняют. Даже вместе с нашей частью CLiCA новые деньги измеряются в лучшем случае сотнями миллионов, а **разрыв в $9.3 млрд нужно закрыть за десять лет**.

Еще одна деталь меня удивила. Камбар-Атинская ГЭС-1, наш крупнейший проект, записана в ОНУВ с нулевым вкладом в сокращение выбросов и к 2030-му, и к 2035 году: ее ввод в таблице мер стоит на 2040-й. Проект, вокруг которого строится вся энергетическая политика, **ничего не добавляет к цифрам, по которым нас будут оценивать в этом цикле**.

> Поэтому климатическим финансированием, на мой взгляд, **нужно заниматься постоянно**, а не раз в год к очередному саммиту. Доводов у меня три.

**Кто владеет цифрами, тот владеет переговорами.** Базовый прогноз и смета определяют, сколько мы можем просить и в чем нас могут упрекнуть. Если их нельзя проверить внутри страны, нас будет легко оспорить снаружи. Вопрос о том, почему $12–15 млрд за одиннадцать дней превратились в $23 млрд, рано или поздно зададут и доноры.

**Регион начинает собираться в общую конструкцию.** Узбекистан предлагает модель климатической интеграции, Казахстан строит свою инвестиционную платформу. Ледники Памира и Тянь-Шаня составляют одну систему, а фонды распределяют деньги по заявкам стран. Если у нас не будет проверяемой сметы и своей экспертной позиции, в общую конструкцию мы войдем только с просьбами.

**И наконец, самые выгодные инструменты не рождаются в одном ведомстве.** В июле президент подписал закон «О климатической деятельности». Большинство его норм вступит в силу с 1 января 2027 года, и среди них национальная система обращения углеродных единиц. Обмен долга на зеленые проекты у нас уже был: так поступили Германия и Турция. В сентябре в Стамбуле Кыргызстан снова предлагал такие обмены. В 2025 году я писал записку о механизме «долг в обмен на климат» в сотрудничестве с Россией. Следующий шаг — гасить часть платежей не деньгами в зеленые проекты, а углеродными единицами по статье 6 Парижского соглашения. Эта логика может работать и с Китаем, нашим крупнейшим кредитором. Первый шаг уже сделан. В июне Всемирный банк одобрил проект iFIRST на $35–50 млн, первую для страны углеродную сделку по Парижскому соглашению. Закон дает для таких сделок реестр. Но такие схемы требуют совместной работы Минфина, МИДа, экологов, экономистов и юристов. Чиновник в одиночку такую сделку не соберет.

> **Что можно сделать уже сейчас, я вижу в четырех шагах.**

1. Опубликовать расчет стоимости мер ОНУВ и плана углеродной нейтральности, как это делали в прошлом цикле.
2. Создать при Центре климатического финансирования, который уже работает при кабинете министров, независимый экспертный совет с участием Национальной академии наук, университетов и аналитических центров.
3. Климатическая инвестиционная программа уже обещает национальную систему мониторинга и отчетности по климатическим инвестициям. Ее отчеты стоит сделать открытыми: раз в год показывать, сколько мы запросили и сколько реально получили, начиная с ARISE и CLiCA.
4. И перед следующим климатическим саммитом собрать экспертов пяти стран Центральной Азии, чтобы регион приехал с согласованной позицией хотя бы по ледникам и воде. Узбекское предложение дает для этого готовую рамку.

> **До вступления климатического закона в силу осталось полтора месяца. Следующий ОНУВ нужно представить в 2030 году. Если и тогда смету нельзя будет проверить внутри страны, нам снова придется защищать в переговорах цифры, за которые мы сами не можем поручиться.**