Кыргызстан продемонстрировал уникальный для ЕАЭС результат исполнения государственного бюджета: по данным департамента статистики ЕЭК, на фоне дефицита у партнеров по объединению бюджет Кыргызстана по итогам 2025 года исполнен с профицитом.

Доходы против расходов

В 2025 году доходная часть республиканского бюджета Кыргызстана достигла $7.0 млрд, в то время как государственные расходы составили $6.5 млрд. Таким образом, чистый профицит превысил $0.5 млрд.

Ситуация у других участников «пятерки ЕАЭС» (Армения, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Россия) выглядит иначе. Все страны, предоставившие отчетность, столкнулись с дефицитом. В Россия дефицит составил $67.4 млрд, в Казахстане отрицательное сальдо достигло $7.8 млрд, в Армении бюджет закрыт с минусом в $1.1 млрд, а данные, касающиеся Беларуси, в текущем отчете комиссии не приводятся.

Если сопоставить цифры, то отрицательное сальдо России выглядит колоссальным, однако в процентном соотношении к их ВВП это может быть менее критично, чем дефицит Казахстана или Армении.

За счет чего формируется профицит?

​В макроэкономике профицит бюджета — это состояние, когда фактические доходы казны превышают произведенные расходы. За такими показателями в Кыргызстане стоят три ключевых фактора:

• налоговое и таможенное администрирование, включая цифровизацию (ККМ, электронные счета-фактуры);
• вклад «Кумтора» и экспорт драгоценных металлов;
• внешнеторговый оборот, включая рост реэкспорта и транзита, что поддерживает поступления таможенных платежей.

Как трактовать этот показатель

Профицит означает, что после исполнения обязательств бюджет завершил год с положительным сальдо. Это может рассматриваться как:

• возможность наращивать резервы, снижать долговую нагрузку и поддерживать кредитные оценки, это свидетельствует о жесткой бюджетной дисциплине и высокой эффективности налогового администрирования (цифровизация, фискализация);
• сигнал о недостаточном уровне бюджетных вложений («недоинвестировании»), если экономика недополучает инвестиции в инфраструктуру и развитие. Экономисты могут трактовать это как изъятие ликвидности из реального сектора: деньги аккумулированы в казне, вместо того чтобы работать в виде новых инфраструктурных проектов, дорог или субсидий, способных стимулировать рост ВВП.